Печать
Просмотров: 3381

История о легендарном материке Атлантида, рассказанная в платоновских диалогах "Тимей" и "Критий", имеет под собой реальную почву. Об этом говорят многочисленные свидетельства и научные факты - в частности, следы народа атлантов, обнаруженные в ходе изучения древних цивилизаций Центральной Америки и Средиземноморья.В этой публикации мы продолжаем серию статей, являющихся отрывками глав из книги Святослава Романова «Книга Атлантиды», вышедшей в 2007 году в издательстве Амфора.  В книге повествуется о поисках Атлантиды в античные времена и Средневековье. В ней собраны редкие артефакты, ценные свидетельства, уникальные записи мореплавателей, до деталей подтверждающие рассказ Платона. На основании изученных источников, вопреки "откровениям" представителей оккультно-эзотерической традиции, рассматриваются перспективы строго научного решения вопроса о существовании этого древнего материка, которые мы и продолжаем публиковать с разрешения ее автора Святослава Романова, петербургского историка и писателя, доктора философии и антропологии, преподающий в нескольких европейских вузах.

Родился Св. Романов в тех краях, где когда-то располагался старинный город Мангазея, и где ныне немногочисленные эзотерики и параисторики ищут следы исчезнувшей цивилизации Гипербореи. Закончив Санкт-Петербургский университет, в самый разгар перестройки он уехал на Запад, где и приобрел известность как представитель крайнего фундаментализма в атлантологии. Опубликовал несколько работ на английском и испанском языках. С 2000 г. появляются первые публикации на русском языке, и С. Романов приезжает с циклами лекций в Россию. В настоящее время  руководит подготовкой очередной глубоководной экспедиции на Азорских островах.

Вопросы Святославу Романову и отзывы о статьях Вы можете оставлять на нашем форуме или отправлять автору по адресу   Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

ОЛЬМЕКИ, МАЙЯ И ДРУГИЕ

Если уж искать исторические загадки, то Мезоамерика предоставит нам их больше, чем любая из других колыбелей цивилизации.

С одной стороны все кажется понятным: в этом регионе люди начали проходить путь протогосударственных и протописьменных цивилизаций только около 1500 лет до н.э. - на две-три тысячи лет позже культур Евразии и Африки.( Впрочем, с каждым десятилетием археологические открытия заставляют отодвигать «нижнюю» границу истории Мезоамерики все дальше и дальше в глубь веков.) Ольмеки, сапотеки, Теотиуакан, города майя кажутся похожими на те древние культуры, которые охватывали Ближний и Средний Восток от долины Нила до долины Ганга еще на рубеже IV-III тыс. до н. э. В настоящий момент мы представляем историю только нескольких очагов этих культур: Египта, Ханаана, Месопотамии, Элама - и благодаря усиленным археологическим раскопкам в этих регионах, и в результате расшифровки письменнности создателей названных цивилизаций и, что самое главное, благодаря непрерывности существования культур на этих территориях.

Хуже мы знаем протоиндийскую цивилизацию, несмотря на огромный археологический материал, оставленный ею, - и причиной тому почти тысячелетний перерыв в истории городской и письменной культуры Индии, а, значит - отсутствие билингв, двуязычных текстов, благодаря которым современные лингвисты и осуществляют «восхождение» к древним языкам.( «Билингвы» составлялись в те эпохи, когда на смену одному языковому субстрату приходил другой; причем эта смена не имела катастрофического для культуры характера. Именно так аккадский язык сменял шумерский в Междуречье: последний постепенно становился мертвым языком, использовавшимся только в редигиозных обрядах, в придворной службе и т.д. Чтобы писцы могли изучать его, создавались целые библотеки табличек-словарей.)

Но значительно печальнее дело обстоит с городами рубежа IV-III тысячелетий до н.э., существовавшими в Средней Азии, Афганистане, Иране, Закавказье, Малой Азии, наконец - с создателями циклопических сооружений, останки которых обнаружены близ греческого г. Лерна. На большей части территории, охваченной древнейшими цивилизациями, преемственности культур не было. Сменялись этносы, приходили и исчезали новые языки. Нашествия, подобные вторжению дорийцев в Микенскую Грецию в XII-XI столетиям до н.э. и «темные века», следующие за ними, были не исключениями, а правилом.

На территории Мезоамерики также заметна смена одних племен другими, появление новых языков. Однако преемственность здесь всегда балансировала на тонкой нити: все зависело от способности варварских племен, вторгавшихся в земли, на которых жила ольмеки, майя, тольтеки, усваивать традицию, входить в нее.

Парадоксально, но преемственность была разорвана самыми образованными из варваров - европейцами. После их «цивилизовывающего» влияния остается только жалеть, что испанская корона финансировала путешествие Христофора Колумба.

Первой из известных нам культур Мезоамерики являются ольмеки. Точнее - «археологические ольмеки»: такое название дано носителям этой культуры для того, чтобы отличить их от современных ольмеков, обитающих на той же территории (восток мексиканского штата Веракрус, побережье Мексиканского залива). Возникновение цивилизации ольмеков относится где-то к 1500-1300 гг. до н. э. Центром ее стала болотистая равнина, ограниченная с севера и запада горными грядами, а с востока - рекой Грихальва.

Ольмеков часто называют «ягуарьими индейцами» - из-за поклонения божественному предку, которого они отождествляли с этим животным из породы кошачьих. Напрашиваются аналогии с Египтом, где кошка и леопард так же были объектами поклонения и в изображениях некоторых богов и богинь доминировали «кошачьи» черты. Впрочем, египтские боги имели облик так же павиана, сокола, шакала, быка - понятно, почему современными учеными это совпадение рассматривается как случайное.

Самым древним из известных на настоящий момент ольмекских городов является Сан-Лоренсо, расположенной в глубине равнины и основанный около 1300 г. до н.э. Спустя пару столетий возникла Ла-Вента, ольмекский центр непосредственно на берегу Мексиканского залива. После гибели Сан-Лоренсо (около 900 г. до н. э.) Ла-Вента существовала примерно до IV в. до н.э. Падение Сан-Лоренсо является одной из первых загадок в истории ольмеков. Оно напоминает ритуальное действие: священные изображения этого города были не просто обезображены или разбиты; с ними производились весьма странные и трудоемкие операции. У одних статуй отсекали головы, другие укладывали в самые настоящие усыпальницы - продолговатые ямы, усыпанные красной глиной, являвшейся для ольмеков цветом смерти и траура. Один из памятников попросту поставлен вниз головой! Поскольку в изображениях древний человек ощущал присутствие божественной силы, их уничтожение или порча означало прекращение власти местных богов, установление господства новых.

Однако никаких новых богов взамен старых установлено не было. Сан-Лоренсо «захоронили» и покинули, однако это событие не коснулось Ла-Венту, находящуюся всего лишь в нескольких десятках километров оттуда. Более того, в середине I тыс. до н. э. ольмекские «колонии» были распространены по огромной территории. Один из основанных ольмекскими переселенцами городов, Чальчуапа, находился на территории современного государства Сальвадор - почти в двух тысячах километров от метрополии!

Чальчуапа переживет Ла-Венту, став одним из крупнейших городов Мезоамерики начала нашей эры - и погибнет в один день из-за разрушительного извержения вулкана Илапанго (около 100 г. н. э.): причиной гибели станут не только землетрясение и потоки лавы, но и огромный слой пепла, в короткий срок сделавшего территорию в несколько десятков квадратных километров коллективным склепом.

Сан-Лоренсо любопытно не только историей своего «захоронения». Его центр представляет собой ряд искусственно сооруженных гребней, на которых располагались священные изображения. Во впадинах между этими святынями располагались искусственные озера, изначально имевшие шестигранную форму. А под землей имелся искусственный же водовод: система каналов сложной конфигурации, явно лишенная утилитарного значения.

Что символизировали все эти сооружения - сказать очень трудно. Поскольку храмовый центр древнего города часто воспроизводил представления его строителей о структуре мироздания, совмещавшиеся со смутной памятью о родине, из которой пришли их предки, то объяснение такой структуре Сан-Лоренсо без гипотезы об иноземном влиянии очень трудно. Каньоны Колорадо - место, откуда начала заселяться Мезоамерика - не образуют такой последовательности гребней и впадин: тем более в них не найти цепочек озер. Если искать параллели мифологическим представлениям о топографии космоса, то единственные соответствия образу мира, разделенного на страны параллельными горными хребтами можно, найти лишь в далекой Индии - у джайнов, о которых шла речь во второй главе.

Остается спросить: а не воспроизводил ли храмовый центр Сан-Лоренсо структуру Атлантиды? Ведь и она делилась на части, находившимися под управлением десяти сыновей Посейдона. Горы могут быть символическим изображением границ, а подземный водовод напоминает сложную структуру каналов острова Посейдона.

Впрочем, все это - не более, чем умозрительная гипотеза. Храмовый центр Сан-Лоренсо настолько отличается от всего мезоамериканского мира, что его расшифровка - дело будущего.

Однако культура ольмеков приготовила для «атлантологов» более очевидные примеры общности между цивилизациями Старого и Нового Света.

Первое - это ритуальные топоры из нефрита и серпентина, которые в большом количестве находят в ольмекских городищах и в целом по Америке. Топоры являлись объектами поклонения и символизировали, видимо, орудие, при помощи которого бог-создатель некогда разделил небо и землю. Все это имеет удивительную параллель в поклонении топору-лябрису в минойском Крите и Микенской Греции. Во многих случаях совпадает даже форма топора - с двумя лезвиями.

Второе - гигантские головы, являющиеся «визитной карточкой» ольмеков. Они вырублены из базальта и столь велики, что некоторые из них весят под 30 тонн. Ни в  Ла-Венте, ни поблизости от нее базальта попросту нет. Единственное место, где он мог добываться, находится в ста километрах от олмекского города в районе вулканической гряды Синтепек. Если даже часть пути головы проделывали по реке Веракрус и морю на огромных плотах, непонятно, при помощи каких приспособлений ольмеки доставляли их к руслу реки.

Но самое важное в другом. Ольмекские головы, которые по мнению современных ученых должны были изображать первопредков, имеют явно выраженные негроидные черты. Эту особенность ольмекской скульптуры пытались объяснить поклонением индейцев богу-ягуару. Смешение человеческого и «ягуарьего» облика по их мнению приводит к появлению на лицах каменных изваяний кажущегося сходства с негроидной расой.

Однако «африканская кровь» в ольмекских головах настолько очевидна, что попытка истолковать ее мифологическими представлениями о браке первой женщины с ягуаром кажется по крайней мере надуманной. Выпяченные губы, приплюснутый нос, глаза с тяжелыми веками - это скорее человеческие признаки, чем звериные.

Откуда ольмеки могли узнать о негритянском населении Африки? Видимо оттуда же, откуда узнали и авторы «Пополь-Вух», тем более что мы еще встретимся с изображениями черных людей в майянском искусстве.

Интересно и пока необъяснимо другое: почему именно негроиды стали предметом почитания ольмеков? Если жители Атлантиды принадлежали к расе близкой средиземноморской, то скорее можно было бы предположить, что именно их изображения станут священными для индейцев.

Впрочем в Атлантиде могли обитать не только европеоиды. Если понять «Пополь-Вух» буквально, то получится, что «остров Посейдона» населяли и представители африканских рас. Тогда некоторые из них могли бы остаться на американском континенте, став родоначальниками культуры ольмеков. Сходство «полукровок» с некоторыми чертами облика ягуара и привело к обожествлению последнего как первопредка.

Третьим свидетельством в пользу того, что Мезоамерика в эпоху ольмеков была вовсе не замкнутым регионом является еще несколько более чем странных изображений.

Одно из них обычно называют «мыслитель». Человек, которая изображает эта скульптура, сидит, сложив ноги «по-турецки» и, опираясь локтем на одно из колен, он положил голову на кисть руки. Поза имеет созерцательных характер, однако это - вполне живое созерцание; здесь нет ничего от застывшего величия индейских правителей, изображаемых, например, на майянских стелах. У «мыслителя» вытянутая форма черепа, которую индейцы считали эстетически совершенной и добивались ее искусственно, сжимая верхнюю часть головы у младенца. Интересно, что такая же форма головы считалась красивой и в Египте - особенно в так называемый Эль-Амарнский период. У ольмекского «мыслителя» слегка раскосые глаза, что напоминает разрез глаз некоторых «монголоидных» индейских племен, но при этом - негроидный рот. Однако и поза его, и фигура, и рельефное изображение складок на животе имеют аналогии не в мезоамериканской, а в древнеегипетской скульптуре!

Другое странное ольмекское изображение - беседа властиля Ла-Венты на одной из ольмекских стел с человеком, которого американские археологи прозвали «Дядюшкой Сэмом» (по аналогии, видимо, с Авраамом Линкольном). У «Дядюшки Сэма» - ярко выраженные семитические черты: длинная козлиная бородка и крючковатый нос. Подобные «семитические» персонажи можно встретить и в других местах: примером может послужить бородатый «танцор» из Монте-Альбана, «сидящий человек» из Теотиукана или статуэтка привязанного к шесту раба, найденная на острове Хайна.

На одном из древнейших ольмекских изображений в пещерах Хуштлаука мы видим вождя в головном уборе из зеленых перьев. Он одет в шкуру ягуара, сжимает рукой веревку, которой связан пленник и... имеет бороду!

Наконец, самая удивительная из ольмекских статуй - так называемый «борец». Это - скульптура сидящего человека, чьи ноги подогнуты влево. На нем лишь набедренная повяка, руки подняты и находятся на уровне груди. Голова лысая (или бритая - чтобы соперник не мог схватить за волосы). На лице явно видны борода и усы. Черты лица - явно не индейские. Мышцы на груди и животе выполнены рельефно - чего никогда не делали ни ольмеки, ни майя. Вообще,  подобная скульптура естественно смотрелась бы в археологическом музее Греции или Рима, но никак не Мексики!

Так кого же изображали ольмеки? Не признавать негроидный или семитический тип персонажей на некоторых из их стел или статуй - то же самое, как отказываться видеть в египетских рисунках времен Среднего Царства пленных эфиопов, ливийцев или ханаанеян, утверждая, что это - те же самые египтяне.

Европейцы и семиты I тыс. до н. э. - едва ли жители древней Атлантиды. Может быть перед нами свидетельства о финикийских и карфагенских плаваниях в Мезоамерику, в которых могли принимать участие  и египтяне, и кто-то из древних греков? Достаточно частые изображения «семитских» персонажей вообще наталкивают на мысль о том, что финикийцы имели здесь свое торговое представительство и «приложили руку» к истории этого региона.

Однако направление, по которому совершались эти плавания, было проложено Атлантидой!

После исчезновение ольмекской культуры в конце I тыс. до н. э. на территории Мексики наступает длительная эра господства города-государства Теотиукана, располагавшегося близ современного города Мехико. Считается, что в период расцвета его население достигало 200 000 человек. Влияние теотиуканского стиля рапространялось вплоть до южной Гватемалы; этот торговый город, напоминающий по словами Р. Кинжалова древний Карфаген, поддерживал свою власть на огромной территории и военными походами и при помощи активного торгового обмена.

Одновременно начался рост цивилизации майя, долгое время находившейся под влиянием ольмеков и Теотиукана (павшего от рук северных варваров примерно в 650 г.), однако затем создавших культуру, которая является для большинства из неспециалистов синонимом цивилизации Мезоамерики в целом.

Историю майянской культуры, странствия ее носителей, эпохи упадка и возрождения я пересказывать не стану. Эта страница в истории Америки освещена достаточно полно. Отмечу лишь, что и майя возникли не из «головы Зевса». Современные исследования позволяют утверждать, что протогорода и даже города на месте будущей майянской культуры возникли еще в I тысячелетии до н. э.; таким образом из рук тех, кто не хочет видеть параллелей между культурами Старого и Нового Света выбит один из главных аргументов. Ведь последние утверждали, что время возникновения майянской цивилизации (первые века нашей эры) исключает возможность какой-либо культурной «диффузии»: к этому моменту Египет был уже эллинизирован, а Месопотамия с ее зиккуратами лежала в руинах. Более раннее рождение культуры майя позволяет посмотреть на этот вопрос с другой, более здравой, стороны.

Оставив вопрос о майянских пирамидах до следующей главки, здесь я вновь коснусь странных персонажей, чьи изображения дошли до нас.

Иногда в майянской живописи появляется борода: создается впечатление, что она, как и при изображении египетских фараонов или ассирийских царей, исполняла символическую роль. В Египте и Асиирии она делала государя воплощением бородатых Осириса или Гильгамеша, мифических царей-богов, к которым возводили свой род цари исторические. В отличие от египтян и ассирийцев борода индейцам совершенно не свойственна, так что они однозначно изображали ее только как напоминание о древних бородатых правителях, установивших традицию единоличной власти.

Но откуда эти правители пришли на земли Мезоамерики? Остается лишь один адресат - восток: то есть либо Атлантида и те ее цари, которые, согласно Платону, владели как раз этой частью «противолежащего материка», либо же пришельцы с островов, оставшихся на ее месте, и из Средиземноморья, где еще не установилась гегемония римско-греческой цивилизации.

В музее Пибоди при Гарвардском университете хранятся майянские сосуды, изображения на которых пока по-настоящему не привлекли внимание атлантологов. Между тем некоторые фигуры, изображенные в различного рода дворцовых и храмовых сценах, нарисованных там, имеют черный или белый цвет кожи! Они стоят рядом с краснокожими майя, поэтому подобная раскраска не может быть причудой художника. Кое-кто из них кажется бородатым - хотя, вероятно, здесь дело только в ритуальном уборе, надетом на голову многих из изображенных.

В данном случе не важно, являются ли черные и белые персонажи майянской керамики на самом деле неграми или европейцами. Важно то, что художник запечатлел, в сценах поклонения правителю, людей, по крайней мере изображавших из себя представителей других рас! Следовательно память о восточной прародине и о контактах со Старым Светом у майя была очень сильна.

Еще одно важное наблюдение позволяет сделать изображения, появляющиеся уже в начале II тысячелетия нашей эры на Юкатане - после проникновения сюда воинственных тольтекских племен. Я имею в виду золотые и медные диски, которые американский археолог Томпсон извлек со дна т.н. Колодца Жертв в майянско-тольтекском городе Чичен-Ица. Изображения на них действительно изящны и по своему характеру, по своей пластике напоминают древнегреческие. Поза, поворот головы, экспрессия выгнутого тела человека, у которого владыка-победитель вырывает сердце - все это имеет аналогии в греческом искусстве. Но еще более поражает, как тольтексткие воины и вожди похожи на египетские изображения «народов моря», за два тысячелетия до того обрушившихся на долину Нила!

Временная дистанция позволяет проводить только аналогии. Однако тольтекские воины продолжают традицию вооружаться и украшать себя перьями именно так, как это было свойственно большей части американских культур. Параллели той же традиции мы видим и у европейских наследников «народов моря» - карийцев, филистимлян, греков, этрусков. Думаю, и в том и у другом случае имелся единый источник.

ПИРАМИДЫ, СТЕЛЫ

Первые пирамиды в Мезоамерике появились в Ла-Венте, жители которой явно следуют иным образцам организации храмового центра, чем их сородичи из Сан-Лоренсо. Традицию строить пирамиды унаследовали и Теотиукан, на месте которого до сих пор возвышается грандиозная «пирамида Солнца», и майя, и ацтеки. По поводу аналогий между мексиканскими пирамидальными храмами а так же египетскими пирамидами и месопотамским зиккуратами написано столь много, что прибавить к этому, казалось бы, нечего.

Тем не менее хочу, чтобы читатель еще раз вернулся к этой теме.

Происхождение пирамид как особого типа священного сооружения до сих пор является предметом спора. Хотя пирамидальные постройки находят и в Древнем Китае, и в дебрях Амазонки, пока лишь Ближний Восток и Мезоамерика могут служить примерами цивилизаций, где такого рода объекты являются не исключением, но правилом. Между тем древний человек вовсе не так легко, как нам сейчас представляется, использовал простые геометрические формы. Казалось бы, что может быть проще круга, однако многие древние цивилизации не использовали колеса! То же относится и к пирамиде. Еще пифагорейцы в Древней Греции утверждали, что пирамида является самой простой и свершенной из геометрических фигур (после шара). Однако строили ли греки пирамиды? Нет! Только в первые столетия нашей эры пирамиды появятся в Риме - но лишь как подражание поразивших воображение Юлия Цезаря и Марка Антония «рукотворных гор» Египта.

Ольмекские или майянские сооружения кажутся чем-то средним между храмами на платформах (зиккуратами) Шумера и Вавилона и пирамидами Египта. Действительно, многие из подобных строений в Америке имеют ступенчатый характер. В более позднюю эпоху ступенчатость исчезает, пирамиды становтся более «гладкобокими», однако остается лестница (или лестницы), которые ведут на ее вершину, где установлен храм.

Зиккураты первоначально являлись святилищами, построенными на земляных или кирпичных платформах, возводившихся уже потому хотя бы, что болотистая почва Нижней Месопотамии грозила храму затоплением. Одновременно платформа (а потом - серия платформ, поставленных одна на другую) создавали иллюзию «рукотворной горы», на которую было вознесено здание храма. Однако зиккурат так и не стал пирамидой!

В Египте археологически засвидетельствовано возведение пирамид начиная с III династии Старого Царства. Первым был царь Джосер, «главный архитектор» которого Имхотеп создал шестиступенное сооружение, очень напоминающие некоторые из майянских пирамид. Позже Имхотеп удостоился обожествления; считалось, что этот человек был близок богам и получил от них некое совершенное знание.

В конце правления III династии неизвестный нам фараон построил первую «гладкостенную» пирамиду.

Эра пирамид продолжалась во время правления IV и V династий и закончилась в середине III тысячелетия до н. э. Именно тогда была построена величайшая пирамида Хеопса (Хуфу), имевшая высоту более 146 м.

Такое впечатление, что египтяне остановились не потому, что исчерпали свои производительные силы, а потому, что создали нечто абсолютное, не требующее повторения. Все пирамиды, возводившиеся после Хеопса были меньше по размерам; никто даже не пытался перещеголять его, а сооружения V династии оказались вообще столь непрочными, что в настоящее время представляют собой бесформенные холмы, по внешнему виду которых даже не догадаться об их прошлом величественном облике.

Несмотря на то, что некоторые ученые полагают, будто Имхотеп, создавая пирамиду для Джосера, всего лишь поставил один на другой шесть традиционных погребальных храмов, это «тривиальное» объяснение не выдерживает критики. Имхотеп потому и был обожествлен, что его строение стало открытием некоего тайного знания! В самой египетской культуре существовало предание о «пирамидионе», - камне пирамидального типа, якобы полученным от богов Имхотепом и ставшим образцом для строителей долины Нила.

Сейчас считают, что этим пирамидионом был метеорит, который сочли даром богов. По его подобию возводили не только пирамиды, но также стелы и обелиски, посвященные Солнцу: их форма часто была близка к пирамидальной. Более того, он стал образцом для булок, которые пекли в Египте еще на памяти греков.

Однако метеорит правильной геометрической формы - это явление даже более странное, чем материк, погрузившийся на дно Атлантики! Непонятно, каким образом он мог пройти через плотные слои атмосферы и не оплавиться.

Но, может быть, пирамидион существовал и был не метеоритом, а даром других «богов» - жителей Атлантиды, предка всех средиземноморских цивилизаций? В какой-то момент Египет «созрел» для того, чтобы создать совершенное архитектурное сооружение - и получил знание о наилучшей форме, которая подходит для почитания Солнца.

Та же форма оказалась принята и мезоамериканскими индейцами, не менее прилежными «учениками» жителей Атлантиды. В отличие от Египта они не остановились после создания Солнечной пирамиды в Теотиукане или «пирамиды Прорицателя» в Ушмале. Однако иногда они буквально повторяли историю рассказанную Платоном. Так, ацтеки несколько раз перестраивали и так называемый «Большой храм» в своей столице Теночтитлане, увеличивая его в размерах; но ведь то же самое делали и наследники Посейдона с центральным дворцом Атлантиды!

Единственное действительно серьезное различие между Египтом и Мезоамерикой заключается в том, что в первом храмы для проведения заупокойных обрядов располагались перед пирамидой, первоначально - рядом с потайным входом в погребальные камеры. Индейцы же строили святилища на вершинах пирамид и в некоторых случаях они переставали быть местом исключительно поминальных обрядов, становясь культовым центром города.

Однако данный факт только подтверждает тезис, который я высказал в предисловии к этой книге: единой человеческой природы попросту нет. В разных условиях человек ведет себя по-разному и, имея единый образец, будет создавать на его основе далеко не тождественные формы.