Login

Атлантида была (часть 1)

Автор: Святослав Романов вкл. .

История о легендарном материке Атлантида, рассказанная в платоновских диалогах "Тимей" и "Критий", имеет под собой реальную почву. Об этом говорят многочисленные свидетельства и научные факты - в частности, следы народа атлантов, обнаруженные в ходе изучения древних цивилизаций Центральной Америки и Средиземноморья.В этой публикации мы продолжаем серию статей, являющихся отрывками глав из книги Святослава Романова «Книга Атлантиды», вышедшей в 2007 году в издательстве Амфора.  В книге повествуется о поисках Атлантиды в античные времена и Средневековье. В ней собраны редкие артефакты, ценные свидетельства, уникальные записи мореплавателей, до деталей подтверждающие рассказ Платона. На основании изученных источников, вопреки "откровениям" представителей оккультно-эзотерической традиции, рассматриваются перспективы строго научного решения вопроса о существовании этого древнего материка, которые мы и начинаем публиковать с разрешения ее автора Святослава Романова, петербургского историка и писателя, доктора философии и антропологии, преподающий в нескольких европейских вузах.

Родился Св. Романов в тех краях, где когда-то располагался старинный город Мангазея, и где ныне немногочисленные эзотерики и параисторики ищут следы исчезнувшей цивилизации Гипербореи. Закончив Санкт-Петербургский университет, в самый разгар перестройки он уехал на Запад, где и приобрел известность как представитель крайнего фундаментализма в атлантологии. Опубликовал несколько работ на английском и испанском языках. С 2000 г. появляются первые публикации на русском языке, и С. Романов приезжает с циклами лекций в Россию. В настоящее время (июнь 2008 г.) руководит подготовкой очередной глубоководной экспедиции на Азорских островах.

Вопросы Святославу Романову и отзывы о статьях Вы можете оставлять на нашем форуме или отправлять автору по адресу Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

ГЛАВА 1. ПЛАТОН

 

На самом деле этого человека звали Аристокл. «Платон» (греч. «Широкий») - прозвище, которое прилепилось к нему еще в молодости и появилось то ли из-за широты его плеч, то ли из-за широты ума, которую он выказал с детства.

 

Платон происходил из знатного афинского рода; в числе его предков был Солон, прославившийся не только своими законами и поэзией, но и путешествиями в Египет, Лидию и другие страны. Род Солона возводился к последнему царю Аттики Кодру, а через него - к самому Посейдону. Поскольку власть над островом атлантов также принадлежала Посейдону, мы должны запомнить этот факт.

 

Платон родился в 428 г. до н. э. в разгар катастрофической для его родины Пелопонесской войны. Вначале он хотел быть драматическим поэтом, однако встреча с Сократом резко изменила его судьбу. Платон обратился к философии и стал одним из недосягаемых образцов философской мудрости.

 

Подавляющее число дошедших от него произведений - диалоги, главным действующим лицом во многих из которых он делал Сократа, своего учителя. Платон часто вкладывал в уста Сократ собственные мысли, однако содержание для диалогов черпал из собственных размышлений, бесед с друзьями и учениками и, наконец, из путешествий и общения с мудрецами других стран и городов.

 

Мы знаем, что Платон побывал в Египте, Южной Италии и трижды ездил на Сицилию, причем последние два раза уже после основания в Афинах Академии, своей собственной философской школы. Античные биографы Платона утверждают, что целью первых его путешествий было именно обучение, приобщение к знаниям египетских жрецов и пифагорейских ученых. Ниже я покажу, что те и другие связаны единой (и, вероятно, «атлантической») традицией - по крайней мере в вопросе о судьбе души после смерти.

 

Несмотря на большое количество текстов, подписанных именем Платона, сам философ относился к письменной речи довольно осторожно. Вот что он говорит о ней в диалоге «Федр»:

 
 

«[Рассуждает Сократ]: Я слышал, что близ торгового города Навкратиса (торговый город в Нижнем (Северном) Египте. Известно, что там с начала I тысячелетия до н. э. существовала колония греческих купцов и наемников)  жил один из тамошних древних богов, которому посвящена птица, называемая ибисом. Имя этого божества - Тевт. Он первым изобрел число, арифметику, геометрию и астрономию, игру в шашки и кости, изобрел так же и буквы. Царем всего Египта в то время был Тамус, сидевший в большом городе в Верхней [т.е. - Южной] части страны. Этот город греки называют египетскими Фивами, а его бога - Аммоном. Однажды Тевт, пришедши к Тамусу, рассказал ему о своих искусствах и утверждал, что следует обучить им всех египтян. Но последний спросил его: "Какую пользу может доставить каждое из них?" Когда Тевт начал объяснять это, царь, судя по тому, хорошим или худым казалось ему изобретение, одно порицал, другое хвалил... Наконец дело дошло до букв, и Тевт сказал: "Владыка! Эта наука сделает египтян мудрее и памятливее; я изобрел ее как средство для памяти и мудрости". Но царь отвечал: "Многоученый Тевт!.. Ты, отец букв, по родительской любви приписал им противоположное тому, что они могут. Ведь это они, ослабляя заботу о памяти, произведут в душах учеников забывчивость, потому что, полагаясь на внешнее письмо, изображенное чужими знаками, они не будут припоминать [истину] внутренним образом - сами в себе. Значит, ты изобрел средство не для памяти, а для напоминания. Да и мудрость ученики приобретут у тебя не истинную, а кажущуюся, потому что, многого наслушавшись и ничего не изучая, будут воображать себя многознайками и, как мнимые мудрецы вместо истинных, останутся большей частью невеждами и несносными в общении людьми.""

 

Этот фрагмент стоит перечитать еще раз хотя бы из-за последних фраз: уж очень изображенный Платоном образ напоминает многих из «чистых ученых». «Несносность» таких мужей может быть «шпилькой» по отношению к Аристотелю, ведь последнюю часть «Федра» Платон писал в конце жизни и конфликт с учеником наверняка уже назревал.

 

Тем не менее,  для нас главное другое. Во-первых, письменная речь - только «памятка», не более того. Здесь тезис Платона подтверждают современные антропологи, полагающие, что «всеобщая грамотность» привела к утере человеком многих внерациональных мнемотехнических способностей - например способностей к запоминанию огромных фрагментов текста, в том числе и на незнакомом языке.  К тому же чтение не может заменить размышления - а Платон вслед за Сократом настаивал, чтобы ученики думали сами, не позволяля за себя думать кому-то другому: обществу, родителям, даже учителю.

 

Во-вторых, перед нами возникает Египет, место, где разворачивается знаменитая беседа Солона с неназванным жрецом, изображенная Платоном в «Тимее» и «Критии». Тевт - это явно египетский бог Тот, создатель письменности и владыка божественных словес. В Греции с ним отождествлялся Гермес, который так же являлся вестником богов и был по одной из традиций отцом Пифагора (точнее некого Эвфорба, который спустя несколько жизней возродился как Пифагор).

 

В-третьих, Платон прямо подтверждает, что устная традиция в древности была более надежной. Поэтому следующий ниже рассказ Крития, кстати - двоюродного дяди Платона, - о беседе их предка Солона с египетскими жрецами, имевшей место более чем за 150 лет до описываемых Платоном в «Тимее» и «Критии» событий, не должен вызывать у читателя сомнений в правдивости и адекватности. Предания, передаваемые из поколения в поколение, в древности обрастали куда меньшим числом вымыслов, чем в наше время. Тот факт, что египетские жрецы будут ссылаться на «священные записи» не должен нас смущать. Иероглифическая письменность Египта считалась греками более совершенной, чем греческая или финикийская буквенная (которую и придумал Тевт). Иероглиф, как это объясняли более поздние платоники, является прямым изображением смысла вещи, в отличие от буквенного письма, передающего звучание слова, выступающего в языке лишь знаком вещи.

 

Крантор из Сол, платоник, принадлежавший ко второму поколению «студентов» Академии, впрочем, имел на этот счет собственное мнение. Он был первым из последователей Платона, который написал комментарий на «Тимей» и в этом комментарии утверждал, что основатель их школы в «Тимее» и «Критии» изложил свою собственную беседу с египетскими жрецами, вложив ее в уста Солона. Если это так, то рассказ Платона становится еще более достоверным.

 

[Далее в книге приводятся «два обширных фрагмента из «Тимея» и «Крития», в которых речь идет об истории исчезнувшего острова» и которые мы опускаем в нашем изложении.]

 

С точки зрения современной истории рассказ Платона совсем не невороятен. Критий сообщает нам о постепенном складывании того типа цивилизаций, которые современная наука называет «номовыми». Это протогородские культуры; их центром является святилище, являющееся одновременно дворцом правителя. Подобные святилища имели обычно огромные размеры: на сооружение святынь древний человек не жалел ни сил, ни навыков, многие из которых нам до сих пор непонятны.

 

Протогородские цивилизации постепенно становятся городскими, образуя культовый союз, управляющийся священными законами. Подобным союзом был Дельфийский в Древней Греции, Альбанский в италийском Лациуме или Ниппурский в Шумере. Спустя какое-то время эпоха идиллических отношений между городами-государствами прекращается, начинается борьба за гегемонию, своего рода воинские состязания правителей-честолюбцев (можно только подивиться проницательности Платона, который в другом своем диалоге, «Государстве», утверждал, что на смену аристократическому государственному устройству приходит именно правление честолюбцев: «тимократия»).

 

Заканчивается период городов-государств установлением гегемонии одного из них. Эта гегемония оборачивается созданием обширной территориальной державы, даже империи (подобных Египетской, Аккадской, Ассирийской, Македонской, Римской), стремящейся распространить свою власть на окружающие страны.

 

Трудно сказать, сообщал ли Платон о том, каким образом земли атлантов были объединены в подобную империю, но нет сомнений, что рассказ прерывается как раз на том месте, где Зевс собрался порицать жителей Атлантиды за честолюбие и своекорыстие. Из «Тимея» же мы знаем, что атланты начали завоевательные войны и были остановлены лишь доисторическими афинянами.

 

Повествование Платона выглядит вполне правдоподобным; вызывает удивление только масштабы строительства, которые предприняли атланты. Проведение циклопических каналов, строительство грандиозных дворцов было невозможно при тех уровнях знаний, которыми, как мы полагаем, обладал древний человек. Остается только предположить, что внетехнологическая цивилизация Атлантиды обладала навыками, совершенно забытыми современными людьми. Близость богам ее предков означала не только чистоту крови, но и обладание знаниями, которые человек эпохи Платона иначе как божественными назвать не мог.

 

Гибель цивилизаций из-за природных катаклизмов - вещь совсем не фантастическая. Античный географ Страбон говорит, например, о том, что путешественники рассказывают про тысячи городов в Индии, покинутых жителями. Причиной этого явилось катастрофически резкое изменение рекой Инд своего русла. Видимо по той же причине погибла могущественная Протоиндийская цивлизация - уже во времена почти исторические (протоиндийская цивилизация существовала ориентировочно с середины III по середину II тысячелетий до н. э. и охватывала огромную терртиторию: весь современный Пакистан, а так же северо-запад и запад Индии. Однако к моменту появления на Индостане индо-ариев (около XV в. до н. э.), на месте подавляющего большинства древних городов оставались одни развалины).  Ничто не мешает нам предположить, что Атлантида была в числе жертв природных катаклизмов.

 

Вполне правдоподобно и описание Платоном в «Тимее» причин, из-за которых происходило уничтожение целых государств: потоп, заливавший низменные земли или же огонь, сжигавший возвышенности. И то, и другое могут быть вызваны как изменением климата, которое далеко не всегда имеет постепенный храктер, так и космическими причинами: падением огромных метеоритов, фрагментов комет (греческий миф о Фаэтоне и подобные им предания иных племен доказывают, что древний человек обладал «генетической» памятью о таких катаклизмах).

 

История климата вообще - одна из самых спорных тем в современной науке. Несколько десятилетий назад Лев Гумилев попытался объяснить миграции кочевых племен Евразии изменениями в климатических условиях их жизни; однако сведения о сменах влажных и засушливых периодов в «степной истории», которыми он пользовался, вызвали не меньше споров, чем его оригинальная концепция «пассионарности». В истории климата действительно много непонятного и странного. Так, согласно расчетам климатологов в VI-X веках в Европа должна была переживать один из температурных максимумов. Действительно, именно в это время славяне проникают на территории будущей Великороссии, норманны «плодятся и размножаются» настолько, что начинают свои знаменитые завоевательные походы, государства складываются даже в таких «гиперборейских» краях, как Швеция или таинственная Великая Биармия (или «Великая Пермь» - обширная территория, охватывающая бассейны Северной Двины и Печоры), на север Европы проникают арабские купцы.

 

Между тем в византичйских церковных историях содержатся рассказы о том, что в VII-VIII вв. случались зимы, когда Боспор промерзал и по нему можно было ездить на санях (!) с европейской стороны на азиатскую, весной же из Понта Эвксинского шли ледяные горы - по описаниям напоминающие айсберги!

 

Примером подобных проблем в климатологии может быть и постоянные споры вокруг периодов оледенения - сколько их было в последние сотню тысяч, когда закончилось последнее, насколько ниже был уроваень моря в те времена, когда огромные водные массы оказались «собраны» в ледовых шапках.

 

Если быть серьезным, то из современной климатологии следует единственный вывод: во времена Атлантиды могло случиться все, что угодно!

 

Еще один аргумент тех, кто считает рассказ Платона мифом - сомнение в том, что в столь древние времена какой-то народ достиг высокой стадии культуры. Обычно считается, что переход от дикости к цивилизованным формам жизни у человека произошел лишь за пять-шесть тысяч лет до нашей эры. Связывают это с началом оседлого земледелия в археологических культурах Ближнего Востока.

 

Однако уже неоднократно высказывались суждения, что остатки циклопических построек, обнаруженных археологами на о. Мальта, на Сардинии, в Сицилии и т. д. принадлежат так называемой средиземноморской расе, населявшей юг Европы и север Африки еще до прихода туда племен, являвшихся носителями индоевропейских и семито-хамитских языков. Многие географические названия, а, возможно, и «странные» языки, вроде легендарного этрусского или современного баскского, ведут происхождение от этой расы. Внешне «средиземноморцы» напоминали современный европейский антропологический тип, будучи светловолосыми и светлоглазыми земледельцами (!). Очевидно, что обширные районы Средиземного моря некогда были частями суши; возможно даже существовал перешеек между Африкой и Европой в районе Мальты. В данном случае остатки доисторических культур также следует искать под водой.

 

Не следует забывать и о Сахаре, которая вплоть до III тыс. до н.э. являлась зоной влажных степей, где текли полноводные реки. Агрессивный климат уничтожил (и продолжает уничтожать) там свидетельства о древнем населении. Однако из этого не следует, что их нет вовсе. Единственное, что мешает нам получить сведения о земледельцах Сахары в необходимой полноте - практически полное отсутствие деятельности археологов в этом громадном регионе.

 

Таким образом следы «доисторических» земледельцев есть и уж во всяком случае существуют огромные районы суши (и моря!) без археологического исследования которых историки и антропологи не должны однозначно лишать рассказ Платона права на достоверность.

 

Ученые очень боятся также поверить в умопомрачительные цифры, описывающие историческую память древних цивилизаций. Майя или древние индусы оперировали сроками в миллионы лет. Китайцы, египтяне и вавилоняне - в сотни тысяч. Все это кажется издевкой над современными историческими знаниями и трактуется как астрономические спекуляции - не более чем.

 

Однако в хроники, составленные египтянами или ассирийцами, входили не только описания царских династий, где каждый правитель, обладая завидным долголетием, находился у власти в течение сотен лет, но и информация о периодических катастрофах, происходивших на земле. Мы можем осторожно подходить к сообщению вавилонского историка Бероса о том, что древнейшие цари Месопотамии, правившие до потопа (случившегося по его словам за 33 500 лет до походов Александра Македонского), пребывали у власти в течение 3600 лет каждый. Однако когда философ Ямвлих Халкидский говорил, что ассирийцы «сохраняли записи не только в течение 270 000 лет, как утверждает астроном Гиппарх, но действительно хранили сведения о всех мировых катастрофах и о циклах планет...», то он имел в виду иную историю, историю Земли со всеми ее климатическими катаклизмами за более обширный период времени, чем мы себе это представляем.

 

В диалоге Платона «Федон» есть интересный фрагмент, который неоднократно пытались сочетать с его мифом об Атлантиде. За считанные часы до своей смерти Сократ, беседуя с друзьями и ученикам, рассказывает о том, что из себя представляет Земля на самом деле. Он утверждает следующее:

 

«Говорят... что самая земля, если смотреть на нее сверху, походит на двенадцатигранный кожаный мяч, раскрашенный цветами, образчики которых суть краски, используемые живописцами; только там из подобных, даже из гораздо более прекрасных и чистеших красок состит вся земля. Там иная ее часть пурпурная, красоты удивительной, иная - златовидная, а иная так бела, что белее гипса и снега. Есть на ней и другие цвета, причем в гораздо большем количестве и превосходнее тех, которые мы видим. Да и самые эти впадины ее, полные воды и воздуха, блистают какою-то пестротой цветов, так что в единстве ее вида яваляется непрерывное разнообразие.

 

Если же земля такова, то таковы же на ней и растения, то есть деревья, цветы, плоды; таковы же на ней и горы, по своей гладкости, прозрачности, отличному цвету, и самые камни, - и их-то частицы суть любимые у нас камешки: сердолик, яспис, смарагд и другие подобные. Там нет ничего, что было бы хуже их, напротив, все гораздо лучше, - и причина в том, что эти камни чисты, не изъедены и не повреждены, как здешние, гнилью, солью и всем, что сюда стекается и сообщает безобразие и болезни камням, животным и растениям.

 

Украшаясь всем этим, та земля украшена еще золотом, серебром и иными подобными вещами. Там рождается очень много всего этого, в больших массах и по всей земле, отчего она представляет собой зрелище, достойное блаженных созерцателей.

 

На той земле есть и множество прочих животных, есть и люди, из которых одни обитают в средиземье, другие - около воздуха, как мы - вокруг моря, а иные - на островах, лежащих близ твердой земли и окруженных воздухом. Одним словом, то, что у нас вода и море для нашего употребления, то у них воздух, а что у нас воздух - то у них эфир. Времена же года так уравновешены, что те люди не подвергаются болезням, живут гораздо дольше, чем здешние, и во столько выше нас зрением, слухом, обонянием и прочими чувствами, во сколько раз воздух чище воды, а эфир - воздуха. Есть у них там также святыни и храмы богов. И в этих храмах действительно обитают боги, случаются божественные откровения, предсказания, видения и общение людей с богами. А Солнце, Луну и звезды они видят в самой их природе и, сообразно с этим, наслаждаются всяким другим блаженством. Таково-то все на той земле и около той земли!..»

 

Наш человеческий род живет во впадинах этого двенадцатигранника (первым модель шара, являющегося правильным многогранником, составленным из двенадцати пятиугольников, создал пифагореец Гиппас), подобно обитателям морского дна, считающим море небом. Мы полагаем, «будто живем на поверхности, воздух называем небом и представляем, что звезды текут именно по этому небу...»

 

Это место в «Федоне» не один раз привлекало внимание тех ученых, которые стремились доказать, что рассказ об Атлантиде - всего лишь мифологическое продолжение платоновских рассуждений об утопическом государственном устройстве. Обитателей «подлинной земли» они сравнивают с атлантами, и обнаруживают параллель между рассуждениями о том, что Европа, Азия и Ливия представляют собой остров, окаймленный морями и материком, в свою очередь охватывающим Атлантику, и словами Сократа о подлинной земле и впадинах в ней, заселенных родом человеческим.

 

Надуманность такого толкования очевидна. В «Федоне» Сократ создает не горизонтальную, географическую модель мироздания, а вертикальную, я бы сказал религиозную. Мысль его проста: человек думает, что та реальность, которую он созерцает, и есть истинная реальность. Он даже не пытается вообразить, что может быть другой «туннель реальности», более широкий горизонт знания и самого существования. Не обладающий знанием человек подобен морскому полипу, прикрепившемуся ко дну; знающий же способен увидеть землю не из впадины, а с самых возвышенных ее частей: увидеть всю землю.

 

К тому же атланты «Крития» вовсе не подобны тем людям, о которых говорится в «Федоне». Они совсем не идеальны и, к тому же не отдалены от нашей реальности. Атлантида - это огромное древнее государство, чьи жители обладали какое-то время большим объемом знания, чем современные Платону греки, однако вовсе не пребывали в ином измерении.

 

Люди же, населяющие вершины земли, согласно «Федону» являются существами иного плана, чем мы с вами; задача философа, по Сократу, приблизиться к ним, то есть изменить свой «туннель реальности», раздвинуть границы своего существования.

 

Тем не менее сам облик метафоры, использованной Платоном, может-таки иметь отношение к Атлантиде, но куда более простое, не надуманное. Информация о материке, лежавшем по ту сторону Геракловых Столпов, которой обладал Платон, привела его к убеждению, что большинство греков, считающих Средиземноморье пупом земли, подобны обитателям - да простит меня читатель за аналогию - сточной канавы (Платон сам говорит в «Федоне», что «мы живем около моря, как муравьи и лягушки около болота. Другие подобные места заселены многими иными жителями. Повсюду на земле есть много впадин, различных и по виду, и по величине, в которые стекаются и вода, и облака, и воздух.»), полагающих свое жилище единственным и наилучшим из возможных. Узость их географического кругозора вызвала желание преподать урок - но не «физической географии», а «метафизической». Что Платон и сделал, наглядно показав ограниченность представлений большинства людей о мире.

 

Уже в античности сформировались противоположные точки зрения на существование Атлантиды. Аристотель не верил в рассказ своего учителя. Не верил в погружение огромных территорий в Атлантике и географ Страбон, издевавшийся в своей «Географии» на философом-стоиком Посидонием, признававшем авторитет Платона в этом вопросе.

 

Зато подавляющее большинство платоников были убеждены в истинности рассказа основателя своей школы. Позднеантичный философ и ученый Прокл писал: «война атлантов и афинян должна пониматься так, чтобы мы не отрицали реальность рассказанного Солоном, - наоборот, все ведь соглашаются, что она имела место [разрядка наша]». Особенный интерес к землям за Геракловыми Столпами просыпается в эпоху расцвета языческой Римской империи: греческие, римские ученые постепенно получают доступ к ближневосточным свидетельствам (вернее - к их остаткам, чаще всего завуалированным под древние мифы) о контактах с цивилизациями, находящимися на западе, и начинают рассказывать странные вещи...