Login

Сфинксы

Автор: Зубарев Сергей Михайлович вкл. .

Эта третья статья  уже известного вам психоаналитика из Екатеринбурга, автора многих книг по психоанализу, консультанта института управления и предпринимательства Уральского государственного университета Зубарева Сергея Михайловича. Предыдущие две статьи автора можно посмотреть в разделе Психология и задать ему вопросы  по е-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. .

На этот раз Сергей Михайлович выступает в роли зоолога и знакомит нас с жизнью таких редких в природе существ как СФИНКСЫ.

Сфинксы водятся стаями (знатоки говорят – прайдами, но это необязательно). Зачем они это делают – загадка.
То, что встречаются людям нечасто, то есть свидетельства таковых встреч редки, объясняется огромной величиной охотничьей территории матёрого сфинкса. Мелкие же обычно не распознаются как представители своего вида.

Вид у них вполне бытовой, вопросики простенькие, смертельной угрозы в случае неверного ответа не несут, и большинству экзаменуемых попросту невдомёк, что они экзаменуемы.

Потом, когда пени за недогадливость нарастают и оказываются вдруг неоплатными долгами, невежды спохватываются и пытаются вернуться к тем пустячкам и семечкам, что не разлузганы в срок. Бывает поздно.

Подросшие, внебытовые, обладают уже характерной, узнаваемой интеллектуалами внешностью. Такие и охотятся себе на некоторой дистанции от мелкоты и суеты. Хотя бывали замечены, например, в подмосковных электричках.

Но величина личной территории определяется не размерами особи, и даже не возрастом как таковым, а только глубиной загадки, претенденту предлагаемой. Конечно, связь с древностью тут есть, но не прямая.

Соответственно тяжелы и последствия «неуда». Но уж если экзамен сдан, экзаменатору конец.

Смертность молодняка, если он распознаётся, высокая. Крупные, понятно, живут дольше. Притом, за последние две – три тысячи лет их повадки сильно изменились. Некоторые хитрят, некорректно формулируют вопросы или вообще молчат в тряпочку: догадайся, мол, сначала, о чём я тебя спросить хочу.

Это продлевает им жизнь, но умаляет авторитет.

Правда, есть такие, в устах которых немота – действительно загадка, зачётный вопрос. Тут уж смолчавший в ответ на молчание гибнет сам, к своему немалому изумлению.

Эти ребята из высшей лиги. Случайной встречи с ними можно не опасаться. Они подстерегают на конкретных направлениях и большой глубине, там, где заложены в тайне краеугольные камни мира; и вновь проникший ощущает мучительную похожесть того, что снаружи, на то, что внутри.

Самые же могучие из них могут задать вопрос такого свойства, что даже верно ответивший не выдержит самой правды ответа. Возможно, такой экземпляр – вообще один, и встреча с ним практически невероятна, и шансы отгадки призрачны, но если дать ответ, то прекратятся навсегда все экзамены, экзаменаторы, экзаменующиеся. Мир попросту закроется, ввиду полной и абсолютной своей отвеченности. Разгаданности, то есть. Ликуя и скорбя.

То есть они, как всякие экзаменаторы, немного стражи. Сохраняют мир.

А в разгадке их каверз не только доблесть, но и грех. Где и когда ты познал ответы, не тебе предназначенные? Ты был нескромен. Ты подглядывал, подслушивал, вынюхивал? Глаза долой! Ухи, ноздри и вообще всё торчащее!

Поэтому, путник, загубив зверушку своей компетентностью, будь особо бдителен: не ждёт ли тебя опасность жутче?

Некоторым, самым гибким, удаётся вселяться в людей. Тогда основой загадки становится опознание сфинксовой сущности в собеседнике. Загадываться она может весьма длительной серией загадочных действий одержимого и их загадочных результатов. В случае провала страдает не только отгадчик, но и тот, кто невольно несёт в себе неразгаданность.

Знатоки утверждают, что все без исключения сфинксы женского рода. Самки, значит. И склонять их следует соответственно.

Знатокам видней. Ты перед ликом чудища стоишь и над вопросом сосредоточиваешься, а знатоки, тем временем, на вторичные половые признаки пялятся да чужие ответы записывают. У них большой игровой опыт. Они набираются его в игрушечном поединке с игрушечным мудрецом, этаким сфинксячьим выблядком, который приватизировал истину и выдаёт отгадчикам приговоры. Сильных отгадчиков он сильно не любит.

Что же касается пола интересуемых существ, тут проблема ложная – разумеется, есть и мужские и женские особи. Различаются они не только телесностью, но, что первично для определения их пола, модусами присущих им вопросов. Самочки таят в себе инструментальные, а мужские особи выдвигают терминальные. И если ты легко отличаешь одно от другого, то разберёшься и с полом.

Если же не отличаешь, стоит разобраться сначала со своим.

Копуляция сфинксов является их глубоко личным делом и описанию не подлежит. Можно лишь вскользь заметить, что непрошеный соглядатай рискует лишиться рассудка. Ибо быть отгадчиком – одно, а присутствовать при сплетении тайн – иное. Не говоря уже о том, что увидеть их живьём со стороны можно только выбравшись за Край, что само по себе чревато. Здесь же ты или сталкиваешься нюх в нюх, и уж тогда не до наблюдений, либо не опознаёшь со стороны.

Потом они банально котятся.

Окот не привязан к сезону, но на сломе эпох учащается.

Помёт числом невелик и сразу разбредается на прокорм.

Помёт, в смысле, экскременты, очень похож на словесную шелуху, в которой любят купаться бестревожные люди.

Возможно, мнение об исключительно женской природе сфинксов основано на том факте, что вселяющиеся сфинксы действительно для своих целей предпочитают человеческих самочек. Дам, то есть.

Спасение здесь не в умственном усилии, а в риске полного обнажения души. Если рискнёшь, то сразу почувствуешь скрытый излом происходящего.

Лукавые лучистые глаза вдруг становятся надменно ненавидящими.

Из мрамора тела уходит тепло. За полировку камня нельзя ухватиться. Соскальзываешь в никуда. Уют и покой обращаются надмирной недвижностью.

Голос глухой. Непонятно откуда идущий. Это характерный признак присутствия сфинкса – трудность локализации звука.

- Узнай меня, мне очень важно.

И тут не отступи.

Кстати, дозволяется рассуждать вслух, проговаривая промежуточные ответы и отслеживая реакцию сфинкса. По морде матёрого, конечно, фиг чего отследишь, но молодые, особенно из вселившихся, бывает, дрогнут.

Вздор, будто их каменная шкура некасаема для времени и человеческих страстей. Это просто мимикрия, защитная окраска такая. Неостывший в тебе огонь со-творения её прожжёт и просветит.

Наблюдать их агонию жутко и пронзительно, но это гораздо лучше, чем проиграть самому.

Но, победив в поединке благородного зверя, обнаруживаешь, что однократный правильный ответ – лишь пролог к иной жизни, той, которую теперь предстоит вести в соответствии с тобой же данным ответом. Этим подлинный экзамен и отличается от знатоковских игр.

Ты победил и расчистил путь. Никто не мешает теперь идти и узнавать. Узнавать – это теперь навсегда. Досадно будет, легко пройдя фиванскую таможницу, в самих Фивах родину признать запоздало.

Сфинксы редко предлагают абстрактные головоломки, теоретические проблемы, вопросы на общую эрудицию. Бывает и такое, но редко и случайно. Большинство вопросов поединка – именно загадки, а загадки основаны на узнавании остранённого.

Тебе несомненно знакомо это животное, передвигающееся на различном числе конечностей в зависимости от различных временных фаз. Дело лишь в том, чтобы узнать его в такой вот моей дефиниции.

Без окон, без дверей, полон анус огурцов… Как ни странно, но это ножницы. На «Х» начинается, между ног болтается… Конечно же, слоновий хобот!

Узнай меня в чужом и враждебном. Это я, чем меня ни считай.

Узнай себя по грязи следов твоих. Узнай себя в зеркале ночных кошмаров.

Узнай в тени плоть, а в плоти душу.

Не признать – разорвать связь между тобой и твоим отражением в зеркале, между тобой и твоей тенью. Кто это такой – без отражений и теней? Кто не мешает свету? Отгадай, не ты ли это?

Признай своё желание, пришедшее к тебе в алом, и отшатнувшее тебя.

В смертельной опасности – благую весть, в тоске и боли – непроснувшееся ещё счастье, в поражении – победу, в победе – совсем новый мир.

Но если готов узнавать, то до конца, или до бесконечности.

Смирив гордыню, узнай себя ничтожно малой частью мира, а потом узнай, преодолев смятение, что ты чертовски похож на его творца.