Login

«Божественная комедия» Данте Алигьери как метафора аналитического процесса

Автор: Зубарев Сергей Михайлович вкл. .

Мы представляем Вам вторую статью  психоаналитика из Екатеринбурга, автора многих книг по психоанализу, консультанта института управления и предпринимательства Уральского государственного университета Зубарева Сергея Михайловича.
Сергей Михайлович представляет Вам свою новую работу "«Божественная комедия» Данте Алигьери как метафора аналитического процесса", в которой исследуется сюжет «Божественной комедии» как воплощение архетипической формы душевных преобразований, частным случаем которой выступает аналитическая терапия.

Мы истину, похожую на ложь

Должны хранить сомкнутыми устами…

Данте Алигьери. Божественная Комедия.

Ад. Песнь ХVI

Зачем Отцы-основатели не уделили достойного внимания названному шедевру?

З. Фрейд , К. Г. Юнг , Ж. Лакан, несомненно, знакомые с творчеством Данте, упоминают его вскользь, к слову, но не более того. При этом куда менее значительные произведения и авторы удостаиваются их пристального внимания. Так З. Фрейд, отвечая на вопрос о десяти хороших книгах, сначала политкорректно упоминает Гомера, трагедии Софокла, «Фауста» Гете, «Гамлета» и «Макбета» Шекспира, отмечает Труды Коперника, Иогана Вейера, «Происхождение видов» Дарвина, подчеркивает свою любовь к «Потерянному раю» Мильтона и «Лазарусу» Гейне.

Потом перечисляет требуемую «десятку» без предварительного размышления:

Письма и произведения Мультатули
«Книга джунглей» Киплинга
«На белом камне» Анатоля Франса
«Земля» Золя
«Леонардо да Винчи» Мережковского
«Люди из Зельдвиллы» Г. Келлера
«Последние дни Гуттена» К.Ф. Мейера
«Эссе» Маколея
«Греческие мыслители» Гомперца
«Sketches» Марка Твена. [4. стр.58-60]

Возражения насчет того, что многие другие шедевры мировой литературы обойдены отеческим вниманием, можно отбросить ввиду их защитного характера. Они обесценивают вопрос, растворяют его в океане случайностей, но не помогают прояснить суть. Такой подход противоречит самому духу психоанализа.

Напрашивается предположение, что фигуры умолчания образованы ревностью основателей. Мучительно было делиться приоритетами своих открытий, вот и умолчали.

Но это довольно-таки поверхностная гипотеза. Интересней найти контуры сверхсильных запретов, тех самых, которые неочевидны, неосязаемы. Вроде бы нет препятствий, просто в голову не приходит сделать так. Данте, похоже, находится именно за такой магической чертой само собой разумеющегося.

З. Фрейд цитирует строки дантовского «Рая», стремясь подчеркнуть аффект, скрывающийся за повторениями в текстах Леонардо да Винчи. То есть, абсолютно понятный Данте помогает расшифровать загадочного Леонардо. [3. стр.408]
Для К.Г. Юнга Данте - фигура архетипическая, изначально встроенная в структуру мироздания, но обращаться к текстам которого К.Г.Юнг избегает, [5. стр. 433, 459-466] и даже Ж Лакан признает за флорентийским изгнанником знание тайны взгляда Другого. [2. стр.40-42]

Ни у кого нет более подробного описания очищения, возрождения души - в данном случае можно не бояться излишнего пафоса.
Данте создал топику - отчетливо видимое, даже осязаемое пространство внутренних преобразований личности. И логику этого движения: спуск в бездну, незаметно переходящий в подъем и, наконец, вознесение в высшие сферы.
Сюжет «Божественной комедии» прост. Автору, утратившему «правый путь» в жизни, приходит на помощь дух античного поэта Вергилия.
Коллега (они оба, прежде всего, поэты), используя полномочия, полученные им от Небесных сил, помогает Данте живым сойти в Ад, детально его обозреть, выбраться на гору чистилища и взойти на нее, достигнув Земного Рая. Там некрещеный Вергилий покидает автора, которого уже встречает его давняя платоническая возлюбленная Беатриче. Именно она помогает Данте вознестись в Небесные сферы и лицезреть Святую Троицу.

При внешней простоте сюжета текст невероятно глубок и многослоен. Это, безусловно, апология христианства, одновременно - политический памфлет, в котором можно найти даже карикатуру на пророка Магомета, он имеет вид шахида, после совершенного теракта. (Ад. Песнь XXVIII), и приключенческий роман и, разумеется, обещанный нерукотворный памятник возлюбленной.

Но в данном случае нас интересует, прежде всего, аналитический аспект.

Трудно найти текст, более насыщенный архетипическими фигурами и ситуациями, более пронзительное описание - за семьсот лет до К.Г.Юнга - встречи с Тенью, Анимой или интеграции с Самостью.

Задолго до С. Гроффа подробно описаны все базовые перинатальные матрицы .

Именно Данте обосновывает абсолютную необходимость сторонней профессиональной помощи растерянной душе, поскольку силы, сбивающие с верного пути, заведомо могущественней отдельного человека. Разумеется, сегодня эта позиция общепринята основными христианскими учениями. Но показательно, что в «Божественной комедии» основную, самую тяжелую и опасную работу проделывает некрещеный, языческий мудрец, а воцерковленные авторитеты подхватывают клиента лишь на завершающем этапе.

Данте осветил некоторые проблемы формирования терапевтического альянса, показал клиентские ловушки нарциссического характера и многообразие форм сопротивления - и в виде противодействующих, заграждающих путь демонов, и в виде собственных осознаваемых страхов и отчаяния.

Иногда препятствия становятся неодолимыми даже для проводника - аналитика, тогда требуется помощь супервизора. Так в Песнях ХVIII - XIX «Ада» Демоны не пускают наших странников в огненный город Дит, и даже речи Вергилия, безотказно действовавшие раньше, тут не возымели эффекта, демоны захлопнули перед ним железные ворота.

Уж если опытный поводырь наткнулся на запор, остается ожидать вышней помощи. Путники, обнявшись, ждут, а демоны угрожают им с башни головой Медузы Горгоны. Наконец, посланец небес, пройдя по Стиксу как по тверди, своим посохом распахивает ворота адского города, и демоны разбегаются, будто их и не было. Путь в «нижний ад» открыт. Помимо приведенных, текст содержит еще множество деталей, указывающих на гомоэротический характер взаимных переносов, осложнивших продвижение героев.

Показательно, что при всем изобилии огненных кар для грешников различных категорий, в центре ада, в девятом круге Данте размещает царство холода. Там, вмороженные в лед казнятся предатели. Не истерическое пламя страстей, не депрессивный гнет вины, и не шизоидное раздирание души дьявольскими крючьями, а именно нарциссический холод составляет главный ужас индивидуальной бездны.

Интересна градация грехов и догадка о компенсаторной парности их вокруг добродетели - нормы. Так в одних связках казнятся гневные и депрессивные, или, например, скупцы и моты.

Инсайты «Ада» имеют, в основном аутистический характер: Автор постоянно теряет сознание, падает в обморок от негативных аффектов. В «Чистилище» происходит активное сновидчество, и чем выше поднимается автор к «Земному Раю», тем более аллегорические картины ему предстоит расшифровывать. От инсайта к инсайту стираются начертания семи «букв греха», начертанных ангелом на челе поэта. А уж «Рай» представляет собой настоящее символическое пиршество, смысл которого невозможно постичь одними индивидуальными усилиями. Способность клиента к символизации - к пониманию, проживанию и продуцированию символов, - прогрессирует, что само по себе является терапевтическим достижением.

«Но собственных мне мало было крылий;
И тут в мой разум грянул блеск с высот,
Неся свершенье всех его усилий»
(«Рай» Песнь XXXIII)

Трепетно описывает Данте момент завершения анализа и переход клиента к другому специалисту с целью доработки трансцендентной функции: Вергилий подводит автора к воротам Земного Рая. Ему, некрещеному, туда войти невозможно, но недостатка в спутниках у Данте уже не будет.
«Тебя мой ум и знания вели,
Теперь своим руководись советом;
Все кручи, все теснины мы прошли...

Отныне уст я больше не открою;
Свободен, прям и здрав твой дух; во всем
Судья ты сам; я над самим тобою
Тебя венчаю митрой и венцом»
(Чистилище. Песнь XXVII)

Судьба великого поэта и мыслителя была более чем драматична. Ранняя смерть матери. Безответная любовь, настигшая его в девятилетнем возрасте и - смерть любимой. Несправедливое обвинение и изгнание из родного города, потеря дома, имущества и невозможность видеться с детьми. Многочисленные предательства товарищей и соратников по партии, фатальные неудачи, смерть на чужбине. Отчетливый сценарий преданного.

Но в тексте «Комедии» обозначена глубинная причина травматизации, с указанием на конкретную фазу психосексуального развития.

В последней Песни Ада вмороженный по пояс в ледяное озеро, гигантский трехликий Люцифер терзает в своих пастях трех «главных» предателей -Брута, Кассия и Иуду.

«Он, истинно, первопричина зол!» - утверждает автор. По смыслу это параноидная квинтэссенция, позволяющая оттолкнуться и двигаться к другому полюсу. Наши путешественники так и делают: вцепляются в шерсть Люцифера и протискиваются «меж корок льда и грудью волосатой». О гениталиях Люцифера Данте ничего не пишет, но они, несомненно, были. Иначе как бы он «восстал» на Творца, позавидовав его потенции?

Находясь в области гениталий мирового червя, наши путешественники обнаруживают, что не спускаются, но поднимаются наверх.

Вот она, ключевая точка терапии. Ее достижение оказалось возможным после подробного проживания ядерной травматической фантазии.

Перед читателем разворачивается грандиозная орально-каннибалистическая метафора. Отвратительный, отвергнутый младенец терзает «плохую грудь» предавшую, предавшую и еще раз предавшую его. И хотя декларативно автор отталкивается от собственного теневого аспекта и оставляет его внизу, интеграция, очевидно, состоялась. Ведь предателей Данте тоже хотел бы терзать и грызть, как это позволено Люциферу. Необходимость теснейшего телесного контакта с «первопричиной зол» здесь так же абсолютно закономерна. Открывается возможность обнаружения в себе отцовского аспекта.

Поскольку головы и терзаемых объекта три, не факт, что это материнская грудь.

Если Леонардо птичка хвостиком перекормила, то Данте, похоже, был не докормлен. И в том, и в другом варианте получились гении, но вершины своего творчества Данте достиг, только отгрызя и присвоив отцовские гениталии.

Что показательно, в тексте «Комедии» он кого только отцом не называет, но о реальном отце нет ни строчки во всем обширном творческом наследии, притом, что историю своих предков Данте тщательно изучал и гордился ею.

Эдипов конфликт преломляется в жизни и творчестве Данте как попытка совместить любовь к Женщине и любви к Богу. Сама по себе задача непростая для христианина. А в тексте «Комедии» особо подчеркивается, что его возлюбленная принадлежит Богу. Остается только приблизиться к нему и - идентифицироваться на один ослепительный миг. В этот самый миг постигается трансцендентная божественная сущность.

«Здесь изнемог высокий духа взлет;
Но страсть и волю мне уже стремила,
Как если колесу дан ровный ход,

Любовь, что движет солнце и светила.»

(Рай. Песнь XXXIII)

Искомое состояние легитимизированной любви достигнуто. Но это лишь аффективный момент, можно ли говорить о завершенном эдиповом конфликте? Удалось ли Данте стать отцом самому себе? Обратим внимание на то, что происходит вне текста. Вне грандиозной фантазийно-сновидческой триады.

Данте покидает свой рай с надеждой и намерением скоро туда вернуться. Он отходит, наконец, от политической борьбы и прекращает отношения с бывшими соратниками. Отвергает возможность вернуться на родину ценой унижения и покаяния. Встречается с сыновьями, которых, по достижении совершеннолетия, Флоренция изгнала вслед за отцом. Д завершает свой великий замысел и возвращается в небо.

Рай обрел при жизни в высочайшем творческом накале четырнадцати завершающих лет жизни. И, как утверждали современники, из небесного Рая еще сбегал на Землю, чтобы указать сыновьям тайник, в котором были спрятаны последние главы «Комедии», некоторое время считавшиеся потерянными.

Рискнем утверждать, что создание своего шедевра стало для Данте, кроме всего прочего, актом глубочайшего самоанализа, приведшего к позитивным результатам. А в тексте "Божественной комедии" достоверно и детально показан эффективно завершенный аналитический процесс. И текст этот имеет серьезный теоретический и методический потенциал.

Вот, например, актуальнейшая рекомендация средневекового аналитика современным. В ней он предостерегает от профанации сокровенных знаний.

«Мы истину, похожую на ложь
Должны хранить сомкнутыми устами
Иначе срам безвинно наживешь.»

Данте Алигьери Божественная КомедияАд. Песнь ХVI

Соприкосновение с этим творением, само по себе, способно оказать терапевтическое воздействие. И, помимо всех полезностей, доставить колоссальное удовольствие, что, согласно одноименному психоаналитическому принципу, важнее прочего.

Литература:

  1. А. Данте«Божественная комедия»В Сб. «Мир Данте» Москва-Терра - Книжный Клуб 2002г.

  2. Ж. Лакан «Телевидение» М.ИТДК»Гнозис» изд. Логос 2000г.

  3. З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминание детства в Сб. Психоаналитические этюды. Минск «Беларусь 1991г.)

  4. З.Фрейд «Десять хороших книг» Ответ на анкету газеты «Neuen Blatter fur Literatur und Kunst» (1907) в сборнике Russian imago 2000 «Алетейя» СПб 2001

  5. К.Г. Юнг «Индивидуальный символизм сновидения в отношении к алхимии» в Сб. Сознание и бессознательное «Университетская книга» АСТ СПб-М 1997г.

Зубарев Сергей Михайлович. Консультант института управления и предпринимательства Уральского государственного университета. E-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.